Летние каникулы после третьего класса стали для меня поворотным моментом — я впервые отправилась в пионерский лагерь. Расположенный на высоком берегу стремительной речки с ледяной темной водой, лагерь был окружен величественными соснами, которые создавали прохладу даже в самые жаркие дни. Для нас, детей послевоенного времени, часто недоедающих и плохо одетых, лагерные обеды и завтраки казались настоящей роскошью. Кастелянша и вожатые подготовили для нас красивую форму: синие сатиновые юбки и белые кофты, в которые мы с радостью наряжались перед построением на линейку. Эти линейки проходили с торжественностью: барабаны, горны, поднятие и спуск флага — в такие моменты моё сердечко замирало от восторга.
Каждый праздник, устроенный для нас, был поистине волшебным. Мы усаживались плотным кругом вокруг деревянной сцены, на которую по очереди взбирались артисты. Под аккордеон или баян они задорно пели шестером. Эти артисты были из особого отряда — детдомовского. Вся жизнь лагеря вертелась вокруг этих ребят: горнист, барабанщик, знаменосец, чемпионы по прыжкам и бегу, волейбольная и футбольная команды — все они были из детского дома. На лагерной выставке поделок их творения: резные полочки, гипсовые статуэтки и панно, вышитые салфетки, рисунки и фотографии всегда выделялись. Детдомовцам открывали двери в кухню, куда нам, домашним, вход был заказан. Они имели возможность наслаждаться булочками и пончиками, под присмотром главного повара Ван Ваныча.
Зимой, когда мама снова заболела, врачи рекомендовали ей лечь в больницу. Она вздыхала, не зная, что делать с младшими сестрами. Тогда я сказала: «Мама, я пока ты лечишься, поживу в детском доме». Мама обратилась в исполком, и там решили, что меня можно временно направить в местный детский дом. В один из жарких летних дней 1956 года мы с мамой пешком отправились в тот самый лагерь, где я впервые познакомилась с детдомовскими. Я переживала, как всё сложится, но, к счастью, всё получилось. Я пришла в детский дом в шестом классе на время лечения мамы, но когда она выздоровела и пришла за мной, заведующая сказала: «Пусть остается!» Так я осталась там до окончания десятого класса.
Годы, проведенные в детском доме, я вспоминаю как самые светлые и радостные. Мой детский дом стал основой и фундаментом для меня и многих моих сверстников. Он был двухэтажным: нижний этаж из кирпича, а верхний — из бревен, стоял высоко на горе. Перед ним находился сад с вишнями, яблонями, крыжовником и смородиной, а также грядки с редисом и морковью. Весной и летом нам приходилось работать в саду: вскапывать, сажать рассаду и семена, полоть осот. Некоторые работали с охотой, другие старались уклониться от работы, но несмотря на это, урожай всегда исчезал в нашем животе, едва достигнув спелости. Сад существовал как элемент воспитательного процесса, который был очень важен для нашего роста и развития.
Нас, детей, было чуть больше шестидесяти, а воспитывали нас около пятнадцати взрослых. Среди нас было немного круглых сирот, большинство имели родных, которые жили в другом конце города или в деревнях. В послевоенное время государство, видимо, считало своим долгом заботиться о самых уязвимых — детях. Главной среди взрослых была Полинушка, настоящая красавица, высокая женщина с гладко зачесанными волосами. Она жила недалеко с сыном и дочкой, а детский дом находился на содержании у хлопчатобумажного комбината, который был главным предприятием города. Комбинат обеспечивал нас всем необходимым.
Наш дом был хорошо обустроен: мы спали на кроватях с белоснежными покрывалами, уроки готовили в специально отведенных комнатах, а обедали за столами с вышитыми скатертями. Нас учили пользоваться столовыми приборами и салфетками. Я точно знаю, что мои «домашние» подруги не каждый день могли бы похвастаться сливочным маслом, мясными котлетами и рыбой. Учёба проходила в двух городских школах, а по одежде мы отличались от домашних детей — мы были опрятнее и лучше одеты.
Воспитатели тщательно следили за нашей внешностью: чист ли воротничок, повязан ли галстук. Каждый из нас имел свой характер и свои задатки, но даже сейчас, вспоминая о тех временах, я удивляюсь тому, с какой самоотверженностью и заботой взрослые воспитывали нас. Каждому из нас, кто хотел учиться и имел к этому желание, предоставляли возможность остаться в восьмом классе. Почти все поступали в техникумы и институты, и даже во время учёбы мы могли наезжать домой за поддержкой и советом.
Каждый, кто искал помощи после выхода в самостоятельную жизнь, находил отклик. Мы не раз сталкивались с трудностями, но именно благодаря неравнодушным людям с добрыми сердцами, работающим в детском доме, мы могли преодолевать их. Я счастлива, что жила и работала среди таких людей, и именно это дало мне возможность создать свою судьбу.
Больше подробностей и воспоминаний можно найти в Нашем времени.